Личная жизнь

Пушкин и Гончарова

В 1837 году, после гибели Пушки­на, на его вдову На­талью Николаевну по­сыпались обвинения. «Жена — твой враг, твой злой изменник… Ты поношенье всего света, предатель и же­на поэта», — писал анонимный сочини­тель. «Женщина оси­ротила Россию», — вторил ему литератор Яков Неверов.

Прохо­дили годы, века, а имя Натальи Гончаровой в покое не оставляли. «Только — красавица, просто — красавица, без корректива ума, души, сердца, дара. Голая красота, разя­щая, как меч. И — сра­зила», — писала о На­талье Николаевне Ма­рина Цветаева.

Анна Ахматова, откровенно не любившая жену Пушкина, называла ее «сообщницей Геккернов в преддуэльной истории», «агенткой» нидерландского посланника.

(далее…)

Так проходили их свидания

Она искала свободы, но так и не смогла избавиться от разрушающего чувства к мужчине. Чувства, которое исковеркало всю ее жизнь.

«У меня всегда была потребность говорить о себе… Первый вопрос, который у меня возникал всегда, был такой: что значит быть женщиной? Я думала, что тотчас на него отвечу. Но стоило внимательно взглянуть на эту проблему, и я поняла прежде всего, что этот мир сделан для мужчин…» – так писала о се­бе Симона де-Бовуар. (далее…)

Чарльз Диккенс

Отношения Чарльза Диккенса с тремя сестрами Хогарт выглядят чрезвычайно запутанными.

Любил он одну из сестер, женился на другой, а третья, после того как распался этот брак, вела домашнее хозяйство и занималась детьми Диккенса.

Когда читаешь о женских судьбах сес­тер Хогарт, так тесно связанных с жизнью Чарльза Диккенса, создается впечатле­ние, что перено­сишься на страницы одного из его сенти­ментальных рома­нов.

И звучит на­смешкой, что именно он громче других пи­сателей воспевал се­мейное счастье и по­кой, тогда как его они коснулись лишь ми­моходом!

И что он сам, так любивший детей и создав­ший такие трогательные детские об­разы, как Дэвид Копперфильд, Нико­лас Никкльби и Оливер Твист, мало занимался своими детьми!

(далее…)

Михаил Пришвин

Жизнь Михаила Пришвина складывалась спокойно и, в определенной мере, предсказуемо:  рождение в купе­ческой семье, учеба в Елецкой гимназии, затем на агрономиче­ском отделении Лейпцигского университета, возвращение в Россию, служба земским агрономом в Клину, работа в лабора­тории Петровской сельскохозяйственной академии (нынешней академии им. И.Тимирязева), публикация агрономических тру­дов. Казалось бы — как все удачно!

И вдруг в 33-летнем возрасте Михаил Пришвин неожиданно бросает службу, покупает ружье и, прихватив лишь котомку и за­писные книжки, уходит пешком на Север, «в край непуганых птиц».

(далее…)

Джон Голсуорси

Книга Голсуорси

Роман Джона Голсуорси «Сага о Форсайтах» английская критика назвала самым выдающимся произведением английской литературы XX века и самым английским романом своего времени.

Голсуорси же считал форсайтовские хроники своим паспортом к берегам вечности. Но это был паспорт не только для него, но и для его жены и его музы — Ады Голсуорси.

Свой роман писатель посвятил Аде. «Без ее воодушевления, сочувствия и критики я не стал бы даже таким писателем, какой я есть», — писал Голсуорси. Ада «подарила» ему и историю своей жизни, которую он описывал много раз, в том числе и в «Саге о Форсайтах».

(далее…)

Мария Закревская

Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг была, несомненно, одной из исключительных женщин своего времени.

Ей как будто удалось прожить не одну, а несколько жизней. Жена русского дипломата, возлюбленная британского посла, подруга английского фантаста, помощница пролетарского писателя…

За способность притягивать людей и влиять на их судьбы ее называли русской Миледи и красной Мата Хари. Ее магнетизм — это сплав незаурядного ума с твердым характером и редким очарованием.

Александр Блок посвятил ей стихи, Максим Горький — роман, а Иосиф Сталин однажды преподнес цветы.

(далее…)

Фридерику Шопену было чуть больше двадцати, когда в 1831 году он покинул Варшаву ради столицы искусств.

Парижскую публику сразу покорили его полонезы, вальсы, мазурки, сохранявшие традиционную танцевальную форму, но наполненные новым содержанием — истинной поэзией и драматизмом.

К тому же Фридерик был прекрасным пианистом, он поражал слушателей не только техническим совершенством, но и глубиной, и искренностью исполнения.

Шопен и внешне соответствовал той музыке, которую сочинял.

У него сложилась репутация сердцееда, перед которым не могут устоять самые прекрасные женщины. Его сила была в изяществе, легкости, блестящем остроумии, не говоря уже о самом главном — музыке, которой заслушивались и восхищались.

Не менее шумная слава выпала на долю покорительницы мужских сердец Авроры Дюпен — писательницы, подписывавшей свои романы псевдонимом Жорж Санд. (далее…)