За то, чтобы жили дружно! (или с Новым годом!)

— За что его так?

— Не за что. Такова его судьба.

(из разговора на небесах)

Михаил посмотрел на часы.

— Еще десять минут, — подумал он, — и все – проводим старый, встретим новый и хватит. Хватит думать, хватит копать свою душу, хватит жить. Просто хватит — и все. Что заслужил, то и получил.

Михаил с трудом приподнялся. Боль в спине почти прошла.

— Ну, теперь точно, — выдохнул он из себя с усилием, — Перелом позвоночника, или почти перелом. И как меня угораздило так упасть!

С трудом усевшись на топчане, потрогал ноги.

— М-да, ситуация дерьмо и в штанах тоже самое. Все Миха — писать и какать теперь ты можешь только под себя. Хотя, точнее — не можешь, а все это теперь делается без тебя, помимо твоей воли. Впрочем, так даже легче. Теперь нет никаких сомнений. Пора.

Подтянув неощущаемую нижнюю часть тела, Михаил попытался сесть как можно удобнее.

— Спасибо тебе, Тимоха, — чуть слышно сказал он, взяв бутылку со стола, — как бы я сейчас без этого, если б не ты.

Тимоха был для Михаила последним другом в жизни. Познакомились зимой, в начале уходящего года. Вместе промышляли на свалке. Сторонились других, таких же, как они. Друг друга не спрашивали о прошлом – о том, что их привело сюда. Вместе устроили землянку в крутом, высоком обрыве реки.

Место было удачное – рядом болотистая речушка, куда никто не спускался, сверху — густые ветки плакучей ивы, скрывавшие вход, и неприметная тропа – спуск к землянке с берега, за сотню метров.

Летом Тимоха занемог. Тело покрылось язвами, открылось внутреннее кровотечение. Боли с каждым днем все сильнее преследовали Тимоху. Чтобы не беспокоить Михаила стонами по ночам, соорудил неподалеку шалаш и ночевал там, благо, дни стояли жаркие, ночи теплые, без дождей.

В одну из таких ночей Тимофей разбудил Михаила:

— Миша, очень больно! Все, не могу!

Михаил сразу понял: все, Тимохе пора.

— Как это ты сделаешь? – только спросил он.

— Пошли, увидишь, — Тимоха, постанывая, поднялся к шалашу, ведя за собой Михаила.

— Вот это мне и поможет, да и тебе…быть может…пригодиться, — Тимоха рукой указал на пластиковую пятилитровую канистру.

— Не спрашивай меня – что это и откуда, — Тимоха нагнулся к канистре, — Не важно. На вкус, как водка. Выпьешь, заснешь и больше не проснешься. Легкая смерть. Одно прошу – если вдруг завтра утром еще буду дышать, долей мне в рот. Хотя, надеюсь, все будет как надо.

Михаилу стало жутко. Умерших и умирающих он за этот год навидался. Но не так, как сейчас. Сейчас во всем этом было что-то другое.

Тимоха налил из канистры полный стакан.

— Ну, Миша! Пора!

Выпив большими глотками все содержимое, он тут же снова наполнил стакан.

— Точно. На вкус как водка. Не обманули, — тут же залпом опрокинул вторую порцию.

Миша, — Тимоха наливал уже третий стакан, — ты иди. Утром глянешь — как я. Куда девать мое тело, ты знаешь. Не рой могилу для меня, не трудись.

Михаил все-таки похоронил Тимоху. Не так, как обычно здесь было принято – просто сбрасывали в канализационный коллектор неподалеку от свалки. Сделал все, как полагается.

***

— Хорошо, что догадался перелить в бутылки из канистры. Сейчас было бы труднее наливать, — Михаил налил мутноватую жидкость в стакан.

— За этот год. За этот чертов уходящий год, — прошептав нехитрую речь, Михаил сделал выдох и выпил.

В голове зашумело, по телу разлилось приятное тепло.

— Спасибо тебе, Тимоха, хороший подарок на Новый год, — Михаил наполнил второй стакан, — Теперь и смерть не страшна.

Приемник пробил куранты. Заиграл гимн.

— Ну, Миша. С Новым годом! — Поздравив сам себя, Михаил опять выпил.

— Надо сразу, пока еще соображаю и могу. Чтобы наверняка, как Тимоха, – и Михаил из горлышка допил остатки алкогольной отравы.

— Вот и все, — он с трудом, помогая себе руками, улегся.

В приемнике зазвучала знакомая, стародавняя, новогодняя песня.

Михаил лежал и слушал музыку. Он знал, что скоро уснет и не проснется. И в эти оставшиеся часы или, даже, минуты жизни он наслаждался вошедшим в него спокойствием, спокойствием, которого он так долго ждал…

***

с новым годом— Миша! Скажи что-нибудь, — тесть весело налил всем по рюмке.

Михаил встал:

— Давайте выпьем за то, чтобы жили дружно. Чтобы не ругались и любили друг друга. С Новым годом вас!

Тесть, покачиваясь, встал из-за стола.

— Молодец зятек! Очень душевно, — буркнул он заплетающим языком, и чуть было не рухнул на стол.

— Да сядь ты! – Теща одернула тестя, — Уже с утра набрался. Да и тебе Кира хватит — с мужиками наравне! Чего это ты так зачастила пить?

— Да ладно Вам, Мария Федоровна, не ругайте Инокентия Андреевича. Новый год все-таки, — Михаил немного налил шампанского теще, — давайте с Вами — по маленькой.

— СВОЛОЧЬ!!!!

Михаил увидел жену, стоявшую у новогодней елки. В руках у нее был тот злосчастный чек, который он бросил в пакет вместе с подарком.

Обида захлестнула Михаила, вместе с ней он потерял контроль над происходящим и грязно выругался.

— Да пошла ты….!!!

В тот же момент брызги света пронзительно вспыхнули у него в правом глазу. Михаил вскочил. В мыслях было только одно – не ударить в ответ.

Теща, чертыхнувшись, схватила тестя и оттащила от Михаила. Жена замерла у елки, она уже забыла о чеке. Предчувствие катастрофы словно парализовало ее.

Михаил еще не осознавал своих действий, они вели его подсознательно, вели вон из квартиры, пока он не наделал беды. Молча взяв со стола бутылку и пару яблок, оделся и вышел на улицу.

— Господи! Ну что ей – жалко стало денег на эту маленькую бутылку дешевого пойла? Сама дала копейки на подарок. Ну, нет у меня сейчас денег. Но у нее то, есть. Ведь сын у нас такой – парень продвинутый. Ему какой-нибудь простой игрушки не купишь, — Михаил шел и мысленно причитал на весть свет.

— Черт! Еще и глаз! Вот придурок – тесть, — Михаил потрогал глаз, — Теперь еще одна проблема – куда я с такой рожей?

Михаил шел, не разбирая дороги, вспоминая с каким трудом он искал сыну подарок на Новый год. Как бегал полдня по магазинам, и уже было отчаялся что-нибудь найти, как совершенно случайно нашел там, где, как говорится, не ожидал. Денег хватило и на подарок, и на бутылку дешевого вина. Он и не ожидал, что жена вот так яростно будет кричать за эти копейки, потраченные на себя.

— Черт! Надо было тогда выкинуть чек. А впрочем – да пошла она! – Михаил шел, чертыхаясь.

новогодняя ночьНарод высыпал на улицы после надоевших новогодних застолий. Всюду был слышен смех, приветственные крики под грохотавшие залпы фейерверков.

От всего этого Михаилу еще стало хуже. Чувство досады и злобы смешалось с накатившей волной тоски. Ему хотелось быть вместе с этими толпами счастливых людей. Так же, как они смеяться, кричать, просто быть счастливым и радостным. Он смотрел на них и чувствовал себя ненужным празднику, этим людям, всему миру.

Михаил свернул с оживленной улицы в незнакомый двор. Никого поблизости не было, только приглушенная окнами музыка и смех доносились от расположенного неподалеку дома.

Михаил устроился в летней беседке, одиноко стоявшей посреди двора.

— Здесь и справлю Новый год… фу ты, надо было взять стакан. Ладно, выпьем так, — Михаил несколько раз хлебнул из горлышка, закусил яблоком.

Из подъезда, смеясь, выбежали две девочки. Михаил с грустью проводил их взглядом: смех и веселая беззаботность юных созданий повергли его в еще большее уныние. Вдруг захотелось, чтобы все исчезло – и праздник, и вся новогодняя суета этой ночи. Он встал, посмотрел по сторонам, увидел небольшую скамейку в самой глубине двора и двинулся к ней.

— Здесь, надеюсь, никто не помешает. – Михаил устроился на новом месте, — Да и что еще осталось? Только пить, — уныло рассудив, он стал прикладываться к бутылке, все больше и больше глотая из нее, сам того не замечая, как опьянение поглощает его, усиливая злобу на весь свет.

***

Михаил некоторое время не мог понять – где он. Боль разрывалась и билась в голове. Он попытался приподнять голову и тут же откинулся назад. Какое-то время он лежал с закрытыми глазами. Подкатившие приступы тошноты заставили подняться. Резкая боль отдалась в боку. Что-то со звонким увесистым звуком упало.

Михаил скорей почувствовал, чем понял, что находится в подвале и лежит на куче щебня. В полумраке виднелись многочисленные трубы, чувствовался типичный запах затхлой, теплой сырости.

Машинально нагнувшись, он поднял упавшее и двинулся к тусклому свету, видневшемуся сквозь проступающий полумрак подвального коридора.

Сознание постепенно приходило в порядок. Он понял, что вчера каким-то образом его занесло в этот подвал. В тупике коридора, в верхней части стены, он обнаружил зарешеченное окно с разбитым стеклом и отогнутой решеткой, через которое проступал свет уличного фонаря. Он тупо посмотрел на то, что поднял с пола. Это был обломок обляпанного чем-то бруса. Нехорошее предчувствие кольнуло его.

Что-то мешало ему смотреть. Потрогав глаз, он вспомнил о вчерашнем застолье. Михаил почувствовал, что не только глаз, но и все лицо прилично опухло.

Бросив брус, Михаил сделал попытку пролезть сквозь решетку окна. В этот момент резкая боль в боку вновь напомнила о себе.

— О, черт! Где это меня так угораздило? – Глаза привыкли к темноте, и в тусклом свете из оконца Михаил заметил, что его куртка и брюки заляпаны какими-то пятнами, похожими на кровь. Более того, в боку куртки был виден порез. Расстегнувшись, Михаил обнаружил пропитанный кровью свитер с таким же порезом и под ним рану.

— Вот и справил Новый год. Что-то ночью было со мной нехорошее, — с этими тревожными мыслями, Михаил, превозмогая боль и похмелье, кое-как вылез из подвала.

— Слава Богу, народу мало, — Михаил стыдился своего вида. Он посмотрел на часы – было раннее новогоднее утро.

— Ладно, зайду. Черт с ними! Надеюсь, впустят на минуту, — он вспомнил, что у тещи оставалась его старенькая куртка.

— Переоденусь и уеду к чертовой бабушке, — решив так, Михаил направился к дому родителей жены, благо было недалеко.

Он издалека заметил, что у подъезда, несмотря на раннее время, толпился народ, стояли машины скорой помощи и милиции.

Михаил замедлил шаги. Вспомнился обломок бруса, и то, что на том обломке была кровь. Это была кровь и ничто другое! Это кровь – чья-то! Волна удушливого ужаса перед неминуемой бедой окатила его. Предчувствие подсказывало: впереди его ждет ужас. Ноги сами заставили Михаила свернуть в сторону. Он зашел за гараж, стоявший возле подъезда, и незаметно подошел вплотную к дому.

Из толпы возле подъезда доносились выкрики:

— Вот Ирод! Всю семью забил до смерти. Даже ребенка, мальчишку, не пожалел.

— Господи! Кого это?

— Да с 10-го этажа. Всех забил! Ирод!

— Да что ж случилось?!

— Да зять пьяный приперся ночью. Затеял скандал. И прибил всех – и тещу, и тестя, и свою жену, сына, и того, гад не пожалел. Какой подонок!

Грудь схватило удушье, что-то со звоном разорвалось в сознании. И словно гром после молнии в мозг ударил приговор – тебе конец, больше жизни у тебя не будет.

Михаил пошел прочь, не разбирая дороги.

— Что это я? Как это я? Господи, за что это я? – Он шел и сам себе шепотом задавал эти вопросы, глотая слезы.

Ужас всего происходящего гнал и гнал его все дальше и дальше. Он не знал, куда и зачем идет. Но понимал, что от себя не убежишь.

***

Из городской газеты, рубрика – «Происшествия»:

Новогодняя ночь ознаменовалась двумя значительными происшествиями:

— По первому случаю на пульт дежурного районного отделения милиции поступило сообщение. Позвонили жильцы дома, которые сообщили, что из соседней квартиры доносятся крики о помощи.

По данному адресу выехал наряд милиции. Прибыв на место и проникнув в квартиру, перед ними предстала ужасная картина. Среди полного разгрома милиция обнаружила четыре трупа, в том числе ребенка, – мать, отец, их дочь и внук.

Предварительная экспертиза показала, что все были зверски забиты тупым предметом. Под подозрение попал муж дочери, который по свидетельству соседей заявился к ним ночью. Также они видели, как тот покидал квартиру как раз перед приездом наряда милиции. Подозреваемого ищут.

— По второму случаю, двумя часами позже после первого происшествия, в милицию позвонили родители двух потерпевших девочек-подростков, на которых напали двое неизвестных, когда девочки прогуливались в новогоднюю ночь.

Оперативную группу, выехавшую на место вызова, ожидал сюрприз. Двое предполагаемых преступников, которых позже опознали девочки, были обнаружены неподалеку от места преступления. Оба были мертвы. Сюрприз еще был в том, что это были давно находящиеся в розыске неоднократно судимые преступники, известные милиции своими циничными, дерзкими преступлениями, и как раз разыскиваемые по подозрению в групповом изнасиловании с убийством.

В ходе опроса потерпевших и свидетелей, было установлено, что двое пьяных подъехав к девочкам на своем автомобиле, попытались с ними познакомиться. Не получив взаимности, преступники стали тащить девочек к себе в автомобиль, предварительно нанеся им жестокие побои.

На крик о помощи неожиданно со стороны детской площадки двора появился незнакомец, который ударил одного из преступников бутылкой по голове. Второй из преступников ударил незнакомца в ответ ножом. Но видимо в эту ночь удача отвернулась от преступников – незнакомец, оставаясь на ногах, вырвал из ограды увесистый кол и обрушил на них ряд ударов.

Как показали свидетели, ярость незнакомца была таковой, что обоих преступников он продолжал какое-то время с остервенением бить уже и тогда, когда они не подавали признаков жизни. После чего незнакомец скрылся.

Девочкам в ходе столкновения незнакомца с преступниками удалось убежать. Обе помимо побоев и сотрясения мозга, находятся в шоковом состоянии.

Незнакомца ищут.

***

— Папа, скажи что-нибудь.

Иннокентий Андреевич встал.

— Давайте выпьем за то, чтобы жили дружно.

— Нашел что сказать! – жена недовольно буркнула, — Своих слов, что ли нет?

— А что такого? Если подумать — хороший тост, — Иннокентий Андреевич как-то немного растерянно парировал слова жены и сел, так и не выпив.

— Да ладно тебе, мама. Хватит о нем вспоминать. Ну не нравился он тебе. Так что теперь – все тосты на его счет списывать. Вон посмотри, что год назад зять у соседей натворил. Жутко вспомнить. А Михаил что? Да, был нервный, невыдержанный – и только.

— Хватит вам о нем! — Иннокентий Андреевич сердито пресек разговор, — Пропал, так пропал. Достаточно было разговоров. Сколько можно? Дайте, наконец, спокойно посидеть за столом и отметить праздник.

Возникла минутная пауза. За окном загрохотал фейерверк.

Кира решительно встала.

— Знаете, что?

Мать с отцом вопросительно на нее посмотрели.

— Давайте все-таки праздновать! С Новым годом, папа! С Новым годом, мама!

— С Новым годом, доченька! – почти одновременно ответили ей родители.

***

новогодний сонМихаил спал. Наконец-то он был счастлив. Ему снилась новогодняя елка из детства. И забытое чувство предвосхищения чего-то прекрасного и волшебного, которое непременно должно произойти, тепло окутало его во сне.

Скоро темная туча небытия заберет его с собой, но пока он был счастлив.

Порой мы думаем, что совершили что-то ужасное, и только время помогает нам это пережить, но не всегда оно у нас есть.

 

Автор: Алекс Берис

Ссылка на основную публикацию
Похожие публикации